October 1st, 2020

Глазай

Серенада лунного света

Для чего Сбербанку ребрендинг с маркетинговой точки зрения не очень понятно, причина «руки чешутся» была бы похожа на правду, а так — банк №1 не иначе на международный рынок наметился, иначе на кой? Но речь не о том. Рекламный ролик по этому случаю доставил ещё один образец на тему персонификации роботов, хотел сказать «образец безумия», но во-первых практически любой рекламный ролик это поток закоренелой клиники, а во-вторых, люди ведь работали, писали сценарий, снимали, усердно трудились — включали ум, чтобы отработать это безумие, а значит к нему нужно относится серьёзно, диагнозом тут не отделаться. Ссылка с таймингом: тинейджер «поговорил о жизни» со Сбербанком, и второпях  одеваясь, говорит планшету «а ты хороша», на что слышит ответ «спасибо за комплимент, Андрей». Такой вот творческий кретинизм, комментарии на Трубе отключены, то есть они в курсе, ведают что творят.

Меня этот сюжет натолкнул на мысль, что анимализация роботов и вчерашний вопрос о тёплой ламповой живопись и звуке они ведь одного поля ягоды, поля феноменализма, как синонима великой иллюзии и чувственного погружения в неё человеком. Обуславливающая сила оккультно называется «огонь трения», а так же «лунный свет» — свет духа отражённый в материи бытия. Власть этого света в индуистской традиции называется «лунной династией». Материализм как идеология в принципе может рассматриваться как экстремум лунного восприятия, ментальная экзальтация примата чувственности.

Глазай

Минимемуары

Если бы мне пришлось сочинять автобиографию, я бы уложился, наверное, в несколько абзацев. Уж точно мне не пришлось бы как Гришковцу пол жизни выстраивать серию моноспектаклей, в попытке обнаружить наиболее удовлетворяющую внутреннего перфекциониста  интерпретацию событий судьбы, словно судьбу эту можно изменить, если её правильную версию рассказать наибольшему числу людей. Но  жизнь людей прозаична почти полностью, моя в том числе, зачем её героизировать, куда интересней эту прозу правильно понять.

Определённо, в какой-то момент взросления я обнаружил себя существующим в обществе, имеющем некую книжную предысторию,  предлагающем причаститься к настоящему, на выбор по списку Маяковского. Я  вроде как и попытался включиться в «игру», но быстро сообразил, что существующий выбор, даже в самых интересных своих вариантах,  меня как-то не очень привлекает, не настолько, чтобы вот прям на всю жизнь. А выбор в городе Ленинграде, пожалуй, наибольший. Что-то меня смущало во всей этой картине, но по малости лет и ума сообразить я, конечно, не мог.

Позже я стал догадываться, что происходящее вокруг самоценно, а если так, то сознательный выбор сделать невозможно, либо плыть по инерции, либо выбор будет религиозный — уверовав в некую парадигму. Это как если тебе предлагают выбрать роль в спектакле, сценария к которому ты не знаешь, или выбрать позицию на футбольном поле, не объясняя правил игры в футбол. Разве не странно? Странно, иррационально и нелогично. Потому если коротко вспоминать себя, то вопрос «места в жизни» я перед собой не мог поставить, так как понятие «жизнь» не определено, оно ссылается само на себя как на аргумент, а чистой феноменальности существования мне по каким-то радикальным врождённым причинам было совсем недостаточно как обоснования, быть вещью-в-себе меня не устраивало принципиально.

В итоге так получилось, что я просто выключил в уме идею самоопределения и жизненного пути, карьеры, поприща, ну или оставил её в режиме ожидания вводных данных, всё реальное внимание переключив на выяснение обстоятельств бытия, на поиск ответа на вопрос «что тут вообще происходит?».

Самое же странное, что этот ответ нашёлся, не в смысле информации, конечно, но он существует и доступен, хотя всё вроде бы намекает, что его нет и быть не может. Я не поверил миру — вот и вся история, в общем и целом.