September 17th, 2021

Глазай

Степень несвободы

Есть беговая зависимость, в смысле пример контрастной неочевидности негативного явления. Занимается человек ЗОЖ, и всё у него вроде бы хорошо, но по факту — «подсел», стал рабом лампы туловища. Но с другой стороны — и что? Кому какое дело, лучше сидеть на беге, чем на синьке, в мире где не сидеть ни на чём не получится. И вот вопрос — можно ли не сидеть?

Интеллектуальное туловище тоже ведь, наверняка, источник зависимости. Видели когда-нибудь 55 томов собрания сочинений Ленина в красном уголке? Зачем, например, я регулярно прорабатываю и пытаюсь формулировать какие-то слишком основательные, как сизифова гора, темы, и при том после каждого старта мечтаю о финише, сбросить груз? Сколько в этом действии осознанности, а сколько зависимости? Понятно ведь, что с аудиторией в полтора человека списать этот вопрос на востребованность публики или хотя бы на зарплату не получится, бегуны с зависимостью тоже ведь не за призовые или медали бегают, о чём им известно.

Возникает следующий логичный вопрос: если не это, то что есть более актуальная альтернатива деятельности? А за ним вопрос ещё более глобальный: какова универсальная актуальность и где в ней реальное место тебе?

Протоптать колею и оказаться в ней как в потенциальной яме — дело, вероятно, не очень хитрое. Активист как пуля в баллистическом геле, рано или поздно увязнет. Но и чувствовать себя устойчиво свободным — не самоцель, множество дел требуют именно монотонной включённости, то есть степени свободы, как свойство механической системы, сами по себе не критерий, это только объективная характеристика тела, она ничего не оправдывает по сути, и как-то нужно понять, где адекватная степень вовлечённости в ту или иную материю, а где началась зависимость от неё, «неспособность оставить позади побеждённое», как это называют в умных книжках.